au-19Едва оливковая горничная впустила посетителя, я наняла экипаж и приказала подождать. И что вы думаете, актеры не обманули надежд единственного зрителя!

Ясное дело, Цыпа сообщила о предыдущем визите. Степани выскочил из дома как ошпаренный. Остановившись на крыльце, вытянул шею, сильно напомнив мне в этот миг его давнишнюю знакомую. Покрутил головой. Прищурился подозрительно и ринулся через улицу в сквер.

Последнее, что я увидела, приказав кучеру трогать, была весьма оригинальная сцена: знаменитый профессор археологии, набросившись на леди приблизительно моего роста и комплекции, пытался сорвать с нее шляпку, формой, цветом и размерами сильно напоминающую внушительный такой, солидный каминный совок для угля.

Немыслимо передать на бумаге тот сумбур, что владел моей душой после беседы с Цыпой. Если она сказала правду, то мне не с чем подступиться к Степаниу. Вправе ли я обвинять мужа в том, что он делал, говорил или чувствовал до того достопамятного момента, когда вверился мне телом и душой, сердцем и помыслами?

Да, но сказала ли она правду? Несчастная загубленная краса если она и соврала, то у нее были для этого причины. Испытывала ли она ко мне ту же симпатию, что я к ней? У нас ведь так много общего. Степани не в счет. Цыпа сильная, волевая женщина, столкнувшаяся с такими страданиями и пережившая такие трудности, что даже мне остается лишь склонить перед ней голову.

И в уме ей не откажешь, хотя одну промашку она все же совершила. Посмотрим, посмотрим. Не выудим ли мы из этой промашки что-нибудь существенное. Дома выяснилось, что я имела несчастье прозевать встречу с господином Пересветом. Каспиец не пожалел времени на ожидание, а если верить Лысенко, то и сил на скачки по гостиной и массу невнятных, но эмоциональных возгласов.

Ушел он незадолго до моего возвращения, оставив записку. Адресованное лично мне, послание тем не менее касалось скорее Степани. Ну и ну, записка полетела на стол. Господин Пересвет в расстроенных чувствах. С чего бы это, хотелось бы знать? Он еще и не такие шутки с нами выкидывал. На войне, в любви и журналистике все средства хороши, Лысенко.

Я позволил себе высказать что-то похожее господину Пересвету, расплылся дворецкий, хотя и не так красиво, уважаемая. Степани к чаю не вернулся. Подождав полчаса, я приказала накрыть на стол и позвать детей. Первыми спустились Линди и Светлана. Оба чистенькие и наглаженные приятно посмотреть.