au-41Вместо того чтобы прибегнуть к услугам здравого смысла, они беснуются, рыдают, завывают и беспрестанно впадают в отчаяние. Жуткие создания!

Тем временем в кают-компании нашего судна установили фортепьяно, а на окна повесили премилые занавески. Потихоньку стали стягиваться члены экипажа. Ирину я отправила в Россию, так и не углядев в ее глазах ни тени сожаления.

Дел в последние дни перед отплытием у нас было по горло. Навестить выздоравливающую дочку Михаила, прочесть нотацию его женщинам, настроить фортепьяно, еще раз посетить ненаглядные курганы, зайти в музей и, наконец, наведаться в санское консульство. У меня голова шла кругом, но, разумеется, я со всем справилась.

В консульстве я наткнулась на старого знакомого отца. Этот господин долго вертелся вокруг меня, но, наконец, не выдержал и воскликнул: «Дорогая госпожа Евгения, как же вы изменились! Должно быть, воздух Аганата вам на пользу. Вы выглядите гораздо моложе с тех пор, как мы в последний раз встречались в Ленске».

Я была в том самом порочном платье кровавого цвета с немыслимым декольте. Новые перья, - сухо сказала я, - красят даже старую курицу. А теперь скажите, не могли бы вы мне помочь.

В консульство я пришла узнать о судьбе деда Лилианы. Увы, оправдались самые худшие ожидания - старый граф умер. Я не стала ничего уточнять, чтобы не вызвать лишних подозрений, - Лилиана не собиралась афишировать свое имя.

Там же, в консульстве, я наткнулась на старого вояку, товарища Шепера, служившего военным атташе. Этот человек напомнил мне моих братьев. Санская респектабельность лежала на нем словно слой пыли. Аккуратные усы, пенсне в золотой оправе, круглое брюшко, обтянутое безупречным мундиром, - все говорило о его надежности, расторопности и тупости.

Товарищ Шепер расшаркался передо мной, сказав, что наслышан о моем отце. Мне даже начало казаться, будто мой папочка при жизни находился в центре паутины, нити которой протянулись по всему миру. Мы решили отплыть в пятницу. А в четверг к нам прибыл посетитель.

По моему настоянию мы спустились в гостиную. Лилиана весь день была грустной и задумчивой, погруженная в печальные мысли о деде и, как я подозревала, о Романе. Братья отбыли на грузовом пароходе.

Пожалуй, даже хорошо, что Лилиана никогда не выйдет за Романа и не станет плавать в кубрике с матросами. Мне почему-то казалось, что матросы - не самая лучшая компания для моей хрупкой подруги.