au-24Мне почему-то вдруг захотелось расплакаться. Я быстро отвернулась, чтобы он не заметил слез, предательски навернувшихся на глаза.

Неправда, что я невысокого мнения о вас, - промямлила я и шмыгнула носом. Валерианович резко вскинул голову:

В эту минуту мы, должно быть, являли на редкость нелепую картину. Валерианович подался вперед, пытаясь заглянуть мне в лицо. Руки его упирались в песок, и всей своей позой он напоминал любопытного орангутанга.

Да и моя собственная поза - со скрещенными по-турецки ногами, в ворохе многочисленных юбок - была не менее идиотской. Впрочем, в тот момент я не сознавала анекдотичности происходящего, я видела лишь пронзительно-синие глаза, сверкавшие, словно сапфиры.

Долго выносить этот взгляд было нельзя, я опустила глаза, с ужасом чувствуя, как горят щеки. И тут чей-то голос разрушил чары. Мы с Валериановичом дружно отпрянули друг от друга. К нам приближался Роман.

Федор, - заговорил Роман, - как ты думаешь. Он остановился и изумленно посмотрел сначала на брата, потом на меня. Что-то случилось, я не помешал? Ничуть, - надменно ответил Валерианович. Ты ничуть не помешал. Что стряслось на этот раз, Роман? Ты выглядишь взволнованным.

Взволнованным? Еще бы, ты тоже будешь выглядеть взволнованным, когда услышишь, что произошло прошлой ночью. Я уже все знаю, все так же надменно отозвался Валерианович.

Лицо его было столь же отрешенным, как и у каменных сфинксов. Должно быть, мне попросту привиделся этот мимолетный страстный взгляд. Нет ничего удивительного, что после столь бурных событий и бессонной ночи у меня начались галлюцинации.

Значит, госпожа Евгения успела тебе рассказать, - как ни в чем не бывало, продолжал Роман. Федор, надо что-то делать. Этот кошмар никогда не кончится! Ты должен убедить наших дам уехать, немедленно, сегодня! Умоляю, возвращайся в стан и уговори Лилиану. Я, похоже, не в силах переспорить ее.

Хорошо, - буркнул Валерианович, поднимаясь на ноги. Роман протянул мне руку и помог встать. Его брат, не оглядываясь, устремился в сторону лагеря, и мы, переглянувшись, поспешили следом. Роман на бегу продолжал сетовать на упрямство Лилианы, пока не довел Валериановича до бешенства.

Роман, ты несешь полный вздор! По-моему, у тебя помрачение рассудка. Предположим, нам удастся уговорить Лилиану уехать, ну и что с того? Если сохнушка - это нечто сверхъестественное, во что вы по причине своей беспросветной глупости верите, то эта высшая сила станет следовать за Лилианой повсюду, куда бы та ни направилась.